На главную
costroma.k156.ru

 


Евг. Шиховцев



Покровы небес (Йейтс, начало 1890-х)


Вчера, 28 января 2024 года, довольно случайным образом (листая комменты к позавчерашнему стриму Саши Квашеной) наткнулся на стихотворение Йейтса. Перевод хоть мне и не очень лёг на душу (я потом нашёл, чей он, но камни в чужие огороды — это не наши методы, так что не буду давать ссылку), однако же с главным справился успешно: чем-то зацепил; и я полез гуглить оригинал и далее.


Уильям Батлер Йейтс (William Butler Yeats), 13 июня 1865 – 28 января 1939, фото Элис Боутон почти наверняка 22 декабря 1903 г.

Уильям Батлер Йейтс

(William Butler Yeats)

13 июня 1865 – 28 января 1939


Фотография сделана Элис Боутон почти наверняка 22 декабря 1903 г., во время первого турне Йейтса по Америке (11 ноября 1903 г. – 9 марта 1904 г.)

The photograph was taken by the photographer Alice Boughton during Yeats’s first American tour (November 11, 1903 – March 9, 1904), almost certainly on December 22, 1903, when Yeats’s friend and champion, the Irish-American collector John Quinn, arranged for the sitting with Boughton.


Оказалось, что это очень даже знаковое восьмистишие! Второе по популярности в ирландской поэзии! Кого только не вдохновлявшее на музыкальные, кинематографические и прочие креативы! И в оригинале стоящее того. Не зря о нём есть отдельная статья в Википедии.


Автограф Йейтса с текстом стихотворения «Aedh Wishes for the Cloths of Heaven», хранящийся в Национальной библиотеке Ирландии.

Заметно, – да это, в общем, и не секрет, – что ни каллиграфией ни безупречной грамотностью будущий нобелевский лауреат не отличался... Музам это без разницы!

Автограф Йейтса с текстом стихотворения «Aedh Wishes for the Cloths of Heaven», хранящийся в Национальной библиотеке Ирландии.


Предполагают, что Йейтс его написал в начале 1890-х. Напечатал же в своём третьем сборничке «Ветер в камышах» в 1899 году. И хоть было оно там предпоследним, на 60-й странице, но рецензенты часто именно его цитировали. Было это за четверть века до Нобелевской премии и за треть века до успешной операции омоложения по Штайнаху,* позволившей 70-летнему лауреату в последние пять лет жизни снова развлекаться и с прелестницами и с Музой (второе удивительнее).

_______

* На всякий случай: метод Штайнаха (удаление одного из яичек, а вовсе не пересадка желез от животных, как в «Собачьем сердце») официально считается шарлатанством!


W. B. Yeats. The Wind Among the Reeds. 1899, титульный лист W. B. Yeats. The Wind Among the Reeds. 1899, стр. 60


Титульный лист и стр. 60 сборника с первой публикацией стихотворения (archive.org).


Но во время написания восьмистишия личная жизнь Йейтса вакхической не была, совсем наоборот, он не первый год страдал от неразделённой любви к полуирландской активистке, суфражистке, актрисе, богатой наследнице и просто красавице (хотя нет, не просто, а, как о ней писали, «одной из самых красивых женщин мира»*) Мод Гонн (Maud Gonne), которая уже отвергла его предложение руки и сердца в 1891-м и ещё не раз отвергнет в последующие четверть века.

_______

* Отмечу, что этот отзыв (от английского журналиста) она получила в России, куда в 1888 году заезжала по французским революционным делам. Бурно было тогда в Европе.


Портрет Йейтса, написанный его отцом в 1899 году


Портрет Йейтса, написанный его отцом в 1899 году







Справа: Мод Гонн (Maud Gonne), 21 декабря 1866 – 27 апреля 1953. Фото ок. конца 1880-х годов.


Она пережила Йейтса почти на 14 лет, поучаствовав в 1930-х в организации «Друзей Советской России», а за несколько недель до кончины встретив новость о смерти Сталина. Её сын Шон МакБрайд был одним из основателей и председателем Amnesty International, а в 1974 году получил Нобелевскую премию мира.

Мод Гонн (Maud Gonne), 21 декабря 1866 – 27 апреля 1953. Фото ок. конца 1880-х годов.


Её версией отказов была, что звучит довольно здраво, забота о творческой продуктивности Йейтса: «... ты сочиняешь прекрасную поэзию из того, что называешь своим несчастьем, и счастлив в этом. Брак был бы таким скучным делом. Поэтам никогда не следует жениться. Мир должен поблагодарить меня за то, что я не вышла за тебя». В 1903-м Мод добила Йейтса, выйдя замуж за товарища по борьбе, потом отчасти воскресила, разойдясь с товарищем после рождения сына, и в 1908-м поэт и муза, наконец, переспали, но, по словам Йейтса, «трагедия полового акта – это вечная девственность души». Ну и плюс им было 41 и 42 года в тот день, а не 22 и 23, как при первой встрече.

Iseult Lucille Germaine Gonne (1894–1954), ок. 1910

Iseult Lucille Germaine Gonne в возрасте ок. 16 лет


Лет через 8 или 9, после очередного отказа Мод, Йейтс с горя посватался к её 22-летней дочери Изольде (6 августа 1894 – 22 марта 1954), которую знал с четырёх лет (а в 15 лет Изольда сама делала предложение Йейтсу, тогда им не принятое), но та, подумав, тоже ему отказала: не хотела расстраивать маму. Изольда появилась на свет в результате жутковатого ритуального секса Мод с её любовником-французом у гроба их первенца Жоржа с целью переселить его душу в новое дитя от тех же родителей. Дитя родилось, одарённое и красотой и талантами, но... до самой кончины Мод не признавалась, что Изольда её дочь, представляя её как приёмную племянницу. А позже то ли муж Мод, то ли его брат, похоже, приставал к 11-летней Изольде. Вот такой вышел метемпсихоз. Но мы тут не об этом.


Отказы, наконец, охладили 50-летнего Йейтса к семейству Гонн, и он за несколько дней до большевистского переворота в Петрограде женился на другой и прожил с нею до смерти, обзаведясь сыном и дочкой, хотя и налево похаживал. Но и это для нас уже другая история. Возвратимся к стихотворению.


Йейтсоведы не останавливаются на очевидном тезисе, что лирическая героиня восьмистишия «Аэду желанны покровы небес» – это поэтическая проекция Мод, а за Аэдом, от лица которого оно написано, стоит одна из ипостасей Йейтса. (Впрочем, позже автор заменил Аэда на простого Его.)

Следующий уровень анализа разъясняет нам, что нищета Аэда, упоминаемая в восьмистишии, – это вовсе не пустые карманы. Ведь у покровов небес ценников нет. Нет, это про нищету душевную, а именно, обратно проецируя особую реальность лирики на земную биографию Йейтса, про неспособность поэта отдаться тому национальному движению, в котором жила Мод Гонн, «ирландская Жанна д’Арк».


Вот с таким багажом я и приступил к переводу, стараясь за точностью смысла не упустить и удивительную рифмовку; с рифмами Йейтс сотворил просто чудо, самую тупую их разновидность, рифмовать слова с ними же самими, он возвысил до мощного и едва ли не магического приёма! Да что рифмы, у него и структура фраз повторяется, то совпадая со строками, то слегка перетекая из одной в другую, притом повторяется не в классических триадах, а в необычных циклах, и диадных, и тетрадных. Гипноз, форменный гипноз!

Эх, много магии вложил в эти обманчиво-бесхитростные восемь строк гениальный Йейтс. А что же аз многогрешный?

Главный минус моего перевода я вижу в его архаичности. У Йейтса её вовсе нет, восьмистишие написано почти обыденным современным языком, но мне не удалось иначе хоть приблизительно уложиться в размер. Точнее, в некий размер, потому что и размер оригинала мне выдержать не удалось.

А кому-то главным минусом может показаться вывернутость и деревянность перевода, почти неизбежные, когда переводчик гонится прежде всего за точностью смысла, но пытается и с формой совладать. Плоды насилия, да, это не плоды любви...


Ну, что же, оно ведь и неплохо, что плохо: значит, кто-то (или Что-то) когда-то пойдёт иной дорожкой и передаст всю меланхолию, нежность и экстрасистолическую музыку этого стихотворения совсем другими русскими словами!

А пока вот так, не ахти, но хотя бы точнее, чем в том засахаренном переводе, с которого началось моё знакомство с этим вовсе не сладеньким восьмистишием. Сперва, конечно, оригинал, затем русское отражение (написав это, я вспомнил из детства себя в никелированном самоваре):


Aedh Wishes for the Cloths of Heaven


Had I the heavens' embroidered cloths,

Enwrought with golden and silver light,

The blue and the dim and the dark cloths

Of night and light and the half light,

I would spread the cloths under your feet:

But I, being poor, have only my dreams;

I have spread my dreams under your feet;

Tread softly because you tread on my dreams.

Аэду желанны покровы небес


Имей я расшитые неба покровы,

В узорах златого с серебряным света,

Из сини и мглы и из мрака покровы

Ночей, ясных дней и поры полусвета, –

Постлал бы я их под твоими стопами:

Но нищ я, и есть у меня лишь мечты;

Мечты и стелю под твоими стопами;

Ты мягко ступай: под стопами – мечты.


Игра света, заложенная в этих строках, прекрасно реализована скульптором Джэки Маккенна в мемориальной инсталляции на монастырском дворе в Драмклиффе (Ирландия): взгляните, как камень и металл живут, меняются по воле небес, прихотливо меняющих свои покровы, которых так жаждал Аэд:


The installation at Drumcliffe by artist Jackie McKenna

The installation at Drumcliffe by artist Jackie McKenna.


Yeats’ poem enwrought by sculptor Jackie McKenna in Drumcliff Ireland. Photo by Eric Jones.

Yeats’ poem enwrought by sculptor Jackie McKenna in Drumcliffe Ireland. Photo by Eric Jones.


William Butler Yeats Commerative Sculpture. Drumcliffe, Co Sligo. Bronze and Stone, 2002


William Butler Yeats Commerative Sculpture. Drumcliffe, Co Sligo. Bronze and Stone, 2002

William Butler Yeats Commerative Sculpture. Drumcliffe, Co Sligo. Bronze and Stone, 2002


Sculpture – WB Yeats memorial Drumcliffe churchyard Co Sligo. Photo by Felipe Garcia, 2017


Sculpture – WB Yeats memorial Drumcliffe churchyard Co Sligo. Photo by Felipe Garcia, 2017        Jackie McKenna (b. 1958)

Sculpture – WB Yeats memorial Drumcliffe churchyard Co Sligo. Photo by Felipe Garcia, 2017; Справа: скульптор Jackie McKenna (b. 1958)


Stanislas Ostroróg (1897–1960)

Stanislas Ostroróg (1897–1960)

Irish politician Sean MacBride (1904–1988), Photo by Reuben Saidman, Dublin, Ireland in December 1947

Sean MacBride (1904–1988), декабрь 1947

За оградой мемориала, вероятно, покоится и прах поэта. Смерть застигла Йейтса во Франции, где его и похоронили. Он завещал, когда уляжется шумиха, этак через год перезахоронить его на монастырском кладбище Драмклиффа, но через полгода началась Вторая мировая, а в 1946 году так случилось, что останки поэта попали в братское захоронение. Сложилась ситуация, напряжённая и для Франции и для Ирландии.

Находчивый посланник Франции в Дублине, внук мятежного антисамодержавного польского графа Станислав Остророг в 1948 году, когда приступили к исполнению воли поэта, втайне от ирландцев (которые достаточно понятливо и сами не желали знать щекотливые подробности) оплатил работу судмедэксперта, который выбрал скелет, наиболее отвечавший Йейтсу. Правительство Ирландии отрядило для перевозки праха военный корвет, а возглавил миссию министр иностранных дел Шон МакБрайд, тот самый сын Мод Гонн.

Во время переноса останков на борт судна в церемонии прощания участвовал почётный караул из французских альпийских стрелков: ранее Франция не отдавала воинские почести ни одному гражданскому лицу.

А сегодня вот и мои восемь копеек прибавились...



28–29 января 2024 г., Кострома


P. S. Всё чесалось у меня в мозгу, пока это писал, вставить про Набокова, как он ценил Йейтса и в юности даже сделал из него маленький бриллиантовый переводик. Да как-то так и не придумал, куда бы это вписалось здесь. А пересмотрел в готовом виде на сайте, и сразу понял: раз лыко не идёт в строку, значит, надо строку послать к лыку! Итак, на правах приложения для любителей:


Незадолго до восьмистишия про покровы небес, а именно в октябре 1891 года Йейтс написал стихотворение «When You Are Old» («Когда ты состаришься»), вдохновлённое сонетом Ронсара «К Елене» 1578 года. (Не надо разжёвывать, что где у Ронсара была Елена, там у Йейтса была Мод, которая в начале августа отказала ему в первый раз, погрузив поэта в отчаяние.) Стихотворение в 1893 году появилось во втором сборнике стихов Йейтса «Роза» («The Rose»).


Сергей Алексеевич Кречетов (Соколов) (1878–1936), открытка 1900-х годов

Сергей Кречетов, с открытки 1900-х гг.

Сергей Кречетов. Железный перстень. Берлин, 1922. Обложка

Обложка издания 1922 г.

На русский язык, видимо, впервые это стихотворение перевёл в эмиграции Сергей Кречетов (1878–1936), поэт и в 1903 году основатель главного символистского издательства «Гриф», позже глава знаменитых журналов «Золотое руно», «Перевал», доброволец Первой мировой, идеолог белого движения и, наконец, основатель издательства «Медный всадник» в Берлине, где он и напечатал в 1922 году свой третий поэтический сборник «Железный перстень».

Нобелевская слава к Йейтсу придёт лишь через год, но, как видим, русские поэты уже его знают. Кречетов переводит, а Сирин в газетной рецензии на «Железный перстень», после вежливых комплиментов поэзии Кречетова, критикует его переводы и показывает, как следовало бы перевести заключительную строфу стихотворения Йейтса.

Сирин, как вы поняли, – это тогдашний псевдоним Набокова, взятый им вначале, чтобы его не путали со знаменитым отцом, но сохранённый и после трагической гибели отца в марте 1922 года. Кречетов, кстати, – это тоже псевдоним, прикрывавший будничную настоящую фамилию Соколов.


Вот этот отрывок, которым кончается набоковская рецензия:


Траурный выпуск газеты «Руль», Берлин, 30 марта 1922

Траурный выпуск «Руля», 30 марта 1922

Набоков в1920-х гг.

Набоков в1920-х гг.

... Жаль, однако, что поэт поместил в сборнике и переводы свои с английского. Знаменитое "If" Киплинга – такое твердое, простое, я сказал бы – житейское – превращено в нечто очень неуклюжее и выспренное, а строгую заключительную строфу стихотворения Йитса ("Когда ты состаришься") почему-то заменил следующий хореический лепет:

И склонившись низко в сладостной печали,

И глядя, как гаснут золотые искры,

О любви вздохните, что прошла так быстро,

Что умчалась к звездам, в голубые дали.

Меж тем у Йитса сказано так: "И у огня склонясь, шепни уныло – о том, как унеслась любовь и там – вверху – прошла, ступая по горам, – и в сонме звезд лицо свое сокрыла".


(«Руль», Берлин, 17 декабря 1922.)


Оцените, насколько этот замечательный перевод близок к оригиналу:


And bending down beside the glowing bars,

Murmur, a little sadly, how Love fled

And paced upon the mountains overhead

And hid his face among a crowd of stars.

И у огня склонясь, шепни уныло –

о том, как унеслась любовь и там –

вверху – прошла, ступая по горам, –

и в сонме звёзд лицо своё сокрыла.


Это не восемь копеек, это четыре золотых червонца, друзья мои!...


31 января 2024



Высказаться